Разместить рекламу

Книга про гопников (раздел 7)


— <b>Менты</b>! — кричит кто-то. Визжит сирена.

— Все, мир! Стелим ментов! — кричит Обезьяна.

— Хорошо, ладно! — говорит высокий здоровый пацан-"ленинец", их "основа".

Менты выскакивают из "бобика". Один орет:

— Ну-ка, быстро разойтись, что такое?

— Сзади заходите! Окружаем ментов! — кричит Обезьяна.

К "бобику" со всех сторон бегут пацаны. Мент тянется к кобуре, потом убирает руку и лезет обратно в машину. За дверь уже схватились, не давая ему ее закрыть.

— Заводи, еб твою мать! — кричит мент. — А ты вызывай подкрепление!

Водитель пытается завестись. Дверь отламывается, и руки тянутся к менту. Он выхватывает пистолет и направляет на нас.

— Назад, блядь, пидарасы. Убью, на хуй!

— Ни хуя себе, а я думал, у него там тряпки, — говорит Цыган. Видно, что он на самом деле удивлен.

Толпа отступает.

— Заводи ты, еб твою мать!

"Бобик" заводится, но ехать некуда — со всех сторон машину окружает толпа пацанов. "Ленинцы" перемешались в ней с нашими — "рабочими".

— Бей им окна, блядь! — орет Обезьяна.

— Я тебе разобью счас. Хуярь по толпе, давиих, на хуй! — говорит мент водиле.

"Бобик" трогается. Несколько человек выскакивают прямо из-под колес. Со всех сторон по машине молотят кулаками и ногами, стекло в боковой двери разбивается.

— Вам пиздец! — кричит мент. Мы хохочем. Машина вырывается из толпы, несколько человек бегут за ней.

— Ладно, до следующего раза, — говорит "ленинский" основа Обезьяне.

— До следующего.


***

— Ну, бля, класс! — говорит Вэк. — Заебись ментов попугали. И ленинцев тоже.

Мы едем в троллейбусе домой. Многие пацаны еще остались в городе — "поснимать" баб или просто погулять, а мы втроем едем домой, потому что Быку надо домой к девяти.

— Я ему прямого — он на жопу. Тогда я ногами начинаю стелить — по морде ему и в нос — пусть знает, как на Рабочий залупаться.

— Лежачего нельзя бить. Некрасиво, — говорит Бык.

— Не пизди. Это тебе не дома, это за свой район. Он упал — если не добить, кого-нибудь за ногу схватит — и сразу постилка.

— Все равно так нельзя. Некрасиво.

— Да не пизди ты. Красиво, некрасиво...

— А Быра хули не пришел? — спрашиваю я.

— А это ты у него спроси, — отвечает Вэк. — Может, соссал.

Выходим из троллейбуса. На остановке стоит малый из нашей школы — учится классе в шестом, наверное.

— Счас я с ним поговорю, — говорит Вэк.

— Да ладно, не трогай его, — Бык хочет схватить Вэка за руку, но тот увертывается.

— Малый, привет. Дай-ка копеек.

— Нету.

— А если найду?

— А где ты найдешь, если у меня их нету?

— Малый, ты много на себя берешь. Я могу и не понять.

Малый смотрит на Вэка, но не испуганно, а злобно. Видно, он пацан заебистый.

— Малый, ты чего-то не понял?

— Отстань.

— Что? — Вэк бьет его кулаком в нос. Капля крови вытекает у малого из ноздри и падает на его светлую куртку. Вэк дергает его за руку, сбивает с ног. Малый плачет. Вэк бьет его ногой в живот и отходит.

— Зря ты его, — говорит Бык. — Он тебе ничего не сделал. Тем более, свой малый со своего района.

— Что ты мне целый день мозги ебешь? — кричит Вэк. — Счас тебе точно въебу.

— Попробуй.

— И попробую.

— Ладно, успокойтесь, — говорю я и становлюсь между ними.

Они злобно смотрят друг на друга, но драку не затевают.


***

На "трудах" работаем в слесарной мастерской: выпиливаем самопальные гаечные ключи, которые Клим — учитель — потом продаст автобусному парку. Он говорит, что за эти деньги ученики будут ездить на экскурсии, но до сих пор никто еще никуда не съездил.

Как обычно, Клим, дав задание, уходит в свой кабинет.

— Начинай! — кричит Вэк. Все хватают напильники и молотят ими по верстакам. Вбегает Клим — маленький, толстый и лысый.

— Вы что, охуели, блядь? Класс идиотов!

В руке у него резиновая дубинка — "палочка-выручалочка", вроде ментовской, только помягче. Клим бьет ею по голове первого попавшегося — Быру. Остальные хохочут и перестают стучать молотками.

— Все. Не занимайтесь хуйней. Работайте, — Клим выходит.

— Хули ты смеялся? — Быра поворачивается к Куне.

— Все смеялись.

— Мало ли, что все? А ты хули смеялся?

— Ладно, не трогай его, — говорит Бык. — Все смеялись.

— А ты не пизди.

— Что?

— Что слышал.

— Э, Быра, ты что, охуел?

— Быра, пойдешь с Быком по разам? — спрашивает Вэк.

Бык подходит к Быриному верстаку. Все остальные смотрят на них.

— Ну что, будешь? — снова спрашивает Вэк.

— Нет, не сегодня. Голова болит.

— Соссал! — кричит Вэк. — Все слышали? Быра с Быком соссал по разам.

— Ничего я не соссал.

Быра неожиданно дает прямого Быку в нос, хочет добавить, но Бык увертывается. Оба выскакивают в проход между верстаками.

— Куня, на шухер! — командует Вэк, и тот бежит к дверям.

Бык с Бырой махаются на равных. Бык немного выше и чаще бьет ногами. Быра хватает его за ногу и хочет повалить, но Бык несколько раз молотит его по морде. Быра отпускает ногу и останавливается.

— Ну что? Еще будешь? — спрашивает Вэк.

— Нет.

— Молодец, Бык, — говорит Вэк и хлопает его по плечу. Быра выходит из мастерской.

На втором уроке, после перемены, Куня обзывается на Кощея. Они — самые дохлые в классе — Куня последний, а Кощей предпоследний, но Кощея трогают меньше, потому что он псих и может как нечего делать засандалить молотком или стулом по голове. У него есть брат, который отсидел по два года в первом, втором и третьем классе и ушел в армию после восьмого. Куня никогда ни на кого не обзывается, кроме Кощея: остальных он боится. Кощей берет молоток и замахивается на Куню. Все перестают работать и смотрят, что будет.

— Ебни ему, Кощей, — говорит Вэк.

В мастерской тихо, и слышно, как что-то хрустит в голове Куни, когда Кощей бьет по ней молотком. У Куни течет кровь, и он падает. Кощей бьет еще два раза и опускает молоток. Лицо у него становится белым, как огрызок мела у Клима на столе. Он, наверное, сам неслабо соссал.

Бык подходит к нему и вырывает молоток. Кощей не сопротивляется.

В мастерской воняет говном.

— Смотрите, Кощей обосрался, — говорит Быра.

Входит Клим:

— Почему не работаете? Что за хуйня?

Замечает Куню.

— Что с ним?

— Поскользнулся, и на него сверху молоток упал. И напильник.

— Вы что, охуели? "Скорую" вызывать. Скорей. Егоров, беги в канцелярию, звони.

— Он что, еще и обосрался? — Клим нюхает воздух.

— Нет, это Кощей обосрался, — говорит Вэк. — Его в столовой отравили.

— Ну-ка домой, обмываться.

Кощей выбегает из мастерской.

— А остальные работать — хули вы стоите?


***

Курим в туалете. Начались морозы, и на крыльце уже особо не покуришь. Бык одновременно срет, а я и Вэк читаем надписи на стенах.

— "Лена Стоянова еще девочка. Кот", — читает Вэк. — Ну, это он, наверное, ее и ебал.

Кот на год старше нас и с этого года учится в тридцать втором "училе", а Стоянова раньше была с ним в одном классе, и сейчас — в девятом. Ничего "пила", за ней многие бегают.

В туалет заходит малый — класс четвертый или пятый. У самых малых — свой туалет на первом этаже. Он смотрит на нас и начинает расстегивать штаны. Бык в это время вытирает жопу тетрадным листом в клеточку.

— Ты что, малый, в школу ссать ходишь? — спрашивает Вэк.

Малый повернулся и смотрит на него. Ясно, что он соссал.

— А на хуя ты тогда ссышь здесь? — Вэк хохочет.

Он положил сигарету на подоконник и. расстегивает штаны. Малый в это время уже застегивает ширинку. Вэк подходит к нему сзади и ссыт на штаны, оставляя темные пятна. Малый плачет и идет к двери.

— Куда? — говорит Вэк. — Ты еще не покурил.

Он берет с подоконника свою сигарету, затягивается и выпускает дым прямо на малого, потом еще.

— Теперь можешь идти.

Малый выскакивает из туалета.

— Зря ты его обоссал, Вэк, — говорит Бык. — Ну, обдуть дымом — ладно, а обоссывать на хуя?

— На хуя ты его защищаешь? — говорит Вэк. — Он что, твой брат или друг?

— Нет, так просто.


***

В гардеробе после уроков к нам с Вэком подходит Быра.

— Слышь, пошлите сегодня ко мне, у меня самогонка есть.

— А дома кто? — спрашивает Вэк.

— Только баба. Но она мешать не будет.

— Ладно.

Одеваемся и идем к его пятиэтажке рядом со школой.

— Это ты, Сярхей? — спрашивает баба, когда

Быра отмыкает входную дверь.

— Да, я. Тихо ты.

Мы входим в узкую прихожую. В ней воняет гуталином и пылью.

— Пошли на кухню.

Быра достает зеленую бутылку 0,7 мутной самогонки, заткнутой газетой, кусок сала, полбулки хлеба и три соленых огурца.

— Сярхей, а хто это с тобой?

— Тихо ты. Кто надо. Не мешай.

Быра закрывает кухонную дверь.

— Она заебала уже. Мамаша ее прописала, что бы двухкомнатную получить. У нее раньше дом в деревне был. Продали. Гарнитур мамаша купила. Польский.

Быра разливает самогонку по стаканам, нарезает хлеб и сало.

— Ну, будем, — говорит Вэк.

Чокаемся и выпиваем.

— Ты что, правда, Анохину выебал? — спрашивает Вэк.

— Да, три раза. Летом еще.

— Где?

— Да здесь.

— А баба?

— А хули баба? Сидела в своей комнате.

— Может, еще скажешь, Анохина целка была?

— Нет, не целка.

— И как все было?

— Ну как. Пришли, вмазали, музон там, хуе-мое, разделись, потом...

— А как ты добазарился?

— Ну как. Говорит — пошли музон послушаем, у меня темы классные есть.

— А она?

— Давай, пошли.

— А что сейчас?

— Что сейчас?

— Больше не дает?

— Если захочу, то даст.

В кухню входит Бырина баба. Она в деревенском разноцветном платке.

— Ай-яй-яй. Такие маладыя — и уже пьють.

— Иди отсюда, не мешай.

— Усе матке скажу.

— Ну скажи.

— А мне можно? Тридцать капель?

— Можно, только потом вали отсюда и не мешай. Быра наливает ей в свой стакан самогонки, от резает хлеба и сала.

— Ну, спасибо, унучык, — баба выпивает самогонку, закусывает.

— Ну все, теперь иди.

Баба выходит.

Быра наливает всем по второй. Выпиваем.

— А ты не пиздишь? — спрашивает Вэк.

— Про что?

— Насчет Анохиной. А если мы у нее спросим?

— Ну спрашивай.

— Алкаголики, еб вашу мать, — слышится голос бабы из комнаты. — Ня вучацца, а только пьють. Алкаголики, пьяницы.

— Заткнись! — кричит ей Быра.

— А ты на миня ня крычы. Мой дом продали — это счас мой дом.

— Заткнись ты, сука.

— А ты так со мной не разговарывай. Гауно ты ящо.

— Ты счас допиздишься.

— А ты не пугай бабу старую. Не надо меня пугать.

— Нет, я счас встану — и пиздец тебе.

— А я тебя не боюсь.

— Ну все. Счас тебе пизда будет.

Быра вскакивает и бежит в комнату. Слышно, как он дает своей бабе оплеухи, потом возвращается на кухню.

— Ну давайте допьем.

Назад в раздел