Разместить рекламу

Книга про гопников (раздел 9)


— А чего сразу не сказал?

— Чтоб слюной не захлебнулись.

Мы опять спускаемся вниз, выходим на улицу и заворачиваем за угол школы.

— Закуски нет, надо голову нюхать, чтоб потом не шлифануть, — говорит Вэк.

Делаем по глотку, потом нюхаем головы друг друга.

— У меня еще одеколон есть, — Клок показывает маленький пузырек. — Так что, если кому мало...

— Ты что, серьезно? — спрашиваю я.

— Не-а, — ухмыляется он. — Я пока не ебанулся — одеколон пить. Вот намазаться можно, чтоб запаха не было.

— Ну, на хуй, — говорит Вэк. — Подумают еще — и правда одеколона напились.

— А может, выпьем его? — спрашивает Быра.

— Хочешь — пей, — говорит Вэк.

Возвращаемся в школу, снова заходим в акто вый зал.

— Ну что, пошли танцевать? — спрашивает Быра.

— Нет, давай посидим сначала, — отвечает Вэк.

Деревянные стулья с откидными сиденьями сдвинуты к стенам, и на них сидят несколько баб. Среди них — накрашенная Анохина в джинсовой юбке. Волосы начесаны и залиты лаком. Быра подсаживается к ней и начинает что-то трындеть. Она — явно без охоты — отвечает. Быра говорит что-то еще, встает и возвращается к нам.

— Ладно, давайте лучше танцевать, — говорит он.

— Что, опять послала? — Вэк смотрит на него и ржет. Мы тоже.

— Пошли танцевать, хули мы стоим, как лохи? — говорит Клок.

Встаем в круг. Сейчас играет первый альбом "Модерн токинга", песня "Ю май хо, ю май со". Потом ставят "медляк", и мы садимся на стулья.

После "медляка" снова встаем подрыгаться. В середине по залу идет какая-то тусовка. Некоторые перестают танцевать. Мы подходим поближе, посмотреть, что там такое.

Гриб пиздит какого-то "старого" мужика — ему лет двадцать пять, усатый. Подскакивает Обезьяна и тоже несколько раз дает ему по морде. Мужик падает.

Включается свет, приходят Ленина и Сухая. Мужик сидит на полу и вытирает рукавом кровь из носа. Цыган подходит к Ленине:

— Ленина Сергеевна! Он сам виноват. Вязался к нашим девушкам. А все из-за чего — пускают кого попало на дискотеки. Надо только учеников и бывших учеников, чтоб пример показывали, — он громко смеется.

— Ладно, Остапчук. Ты бы уж лучше помолчал — нашелся мне тут пример. Бывшим ученикам на дискотеках тоже делать нечего. Как ты сюда прошел?

— Места надо знать, Ленина Сергеевна, места надо знать.

— Отведите его в туалет, пусть умоется, — она показывает на мужика.

Он поднимается и сам выходит из зала.

— Кто это? Ты его знаешь? — спрашиваю Вэка.

— Да. Это сестроеб Куцого. Я его пару раз видел на районе.

Свет потушили, и дискотека продолжается. Опять "медляк" — "Тайм" Скорпионсов.

— Ну пошли кого-нибудь пригласим. Хули сидеть? — говорит Вэк.

Я рассматриваю толпу в поисках нормальной бабы, чтоб пригласить. Всех самых красивых уже пригласили. Недалеко стоит Кнопка из нашего класса, и я подхожу к ней.

— Привет. Можно тебя пригласить?

— Привет. Можно.

— Я, правда, не очень умею.

— Ну и я не очень. Не бойся.

Она прижимается ко мне, но грудей я не чувствую, только лифчик, твердый какой-то. Танцевать медляки я вообще не умею. Мы топчемся, переминаясь с ноги на ногу.

— Ты меня веди, — говорит Кнопка.

— Куда?

Она смеется.

— Так говорят, когда танцуют. За собой веди, чтобы я делала шаги за тобой.

— А, понятно.

Мы топчемся так до конца медляка — мне показалось, что он длился минут десять.

— Спасибо, — говорит Кнопка. Я улыбаюсь. Думаю, что если бы она не была такой мелкой и некрасивой, то, может быть, можно было бы... Иду искать своих. Бык сидит на стуле в углу.

— Ну, как Кнопка?

— Как, как? Я, может быть, первый раз в жизни с бабой танцевал.

— Так я и спрашиваю — как?

— Никак. Я же не умею.

— Ну позажиматься все равно можно. Правда, у Кнопки там ничего нет.

— А видел, какую пилу Клок снял? Не с нашей школы. Курить пошли.

— А Вэк?

— Тоже курит, наверное. Подошел к какой-то козе, а она его послала, как щенка. Ну, он психанул и ушел.

— А ты?

Бык не отвечает.

Приходят Вэк и Клок с какой-то накрашенной бабой в облегающих джинсах. Ей на вид лет семнадцать или даже больше.

— Знакомьтесь, — говорит Клок. — Это Люда. А это Андрей, Вова и Саша.

— Очень приятно, — говорит она блядским голосом и улыбается.

— Ну, мы пошли танцевать, — говорит Клок.

— Присоединяйтесь, мальчики, — говорит она, повернувшись к нам, и они уходят, взявшись за руки.

— Нашла, бля, мальчиков, — говорит Вэк. — Хотя пила ничего. А эту дуру убью на хуй. "Я с колхозниками не танцую" — передразнивает он. — Сама колхозница ебучая.

— Ладно, успокойся. Ну ее на хуй, — говорит Бык. — Пошли лучше подрыгаемся.

В первый день четвертой четверти в класс приходит новый пацан — с длинными волосами, с сережками в ушах, со всякими цепочками и заклепками на обычном школьном пиджаке. Неформал, короче говоря. Первый урок — история.

— Вот, позвольте представить вам нового одно классника — Мишу Иванова, — говорит Сухая. — Он переехал сюда с родителями из Ленинграда.

Он встает и спокойно смотрит на нас, а мы все рассматриваем его, как придурка. У нас в городе, а тем более на районе, неформалов еще не было. Кто-то из "старых" видел однажды в клубе металлиста с Космонавтов: с цепями, браслетами и прочей ерундой. Непонятно, зачем он вообще приперся на дискотеку: металлисты же такую музыку не слушают.

— Конечно, Мише нужно будет привести себя в порядок, — говорит Сухая. — Там, в Ленинграде, может быть, свои правила, а здесь надо выглядеть как все ученики. Срок — до завтра.

На перемене мы с Вэком подходим к Неформалу.

— Так ты правда из Ленинграда? — спрашивает Вэк.

— Правда.

— А чего сюда приехал?

— С родителями. У меня папа военный, и его сюда перевели.

— Понятно. А на хуя тебе эти сережки, волосы?

— По музыке. Я метал слушаю, ну и...

— Ну, надо постричься. Здесь так не ходят.

— Почему?

— Не ходят, и все. Раз приехал жить на Рабочий, должен быть как другие. Выебываться ты здесь не будешь.

— Нет, ребята, вы чего?

— Ничего. Будешь свой пацан — все будет классно, а будешь залупляться — тогда лучше во обще пиздуй на хуй в свой Ленинград.


***

Назавтра Неформал сидит на первом уроке — географии — в том же виде. Все снова смотрят на него, но ему вроде как все до жопы. Сидит себе и смотрит в окно. После географии Сухая — она ведет у нас и историю и географию — подходит ко мне, Вэку и Быку: мы позже других задержались в классе.

— Ну как вам новенький?

Бык пожимает плечами.

— Какой-то он деловой слишком, — говорит Вэк. — Выпендривается.

— А у меня такое чувство, ребята, что он хороший парень на самом деле, — говорит Сухая. — Я это на самом деле чувствую. У меня за тридцать пять лет в школе чутье на хороших людей появилось. Но... Среда обитания, сами понимаете. Крупный город, почти столица, влияние буржуазной культуры... Опять же, капиталистическая страна под боком. Вот вы бы как-нибудь объяснили ему, что ли? Только по-хорошему, ребята, ну, вы меня понимаете. Никакого рукоприкладства, по-дружески. Скажите ему, что хотите с ним дружить. Предложите что-нибудь сделать вместе. В кино там сходить, ну, я не знаю... — Вэк ухмыляется, но Сухая не замечает. — Коллектив на самом деле — великая сила. А теперь — на урок.


***

На следующей перемене идем за Неформалом в туалет. Мне не особо хочется его трогать. Он мне даже чем-то нравится, но все-таки он не свой пацан и ставит себя здесь слишком высоко. Он стоит у окна с сигаретой и прикуривает импортной прозрачной зажигалкой.

— Дай сигарету, — говорит Бык. Неформал сует ему пачку, и Бык выгребает штук пять сигарет, дает по одной мне и Вэку, одну берет себе, а остальные кладет в карман. Все закуривают. Неформал забирает пачку, отворачивается и смотрит в окно.

— Ты, это самое, не отворачивайся, когда с тобой разговаривают, — начинает Вэк. — Мы вчера поговорили с тобой, думали, ты пацан нормальный, все поймешь. А ты не понял. Так что придется по-другому разговаривать.

— Ну, вы что, чуваки? Я думал, это вы так... В шутку.

— Мы тебе не чуваки.

Вэк дает Неформалу прямой в живот. Сигарета у него выпадает, он кашляет. Мы с Быком хватаем его за руки, а Вэк замахивается еще раз.

— Чуваки, не надо, вы что? — говорит Неформал.

Дверь открывается, и заходит Гнус.

— Что здесь происходит? Курите?

Он подскакивает к Быку, замахивается, но отводит руку.

— А это еще что за чудо? Что за прическа? Что бы завтра же постригся. Я лично проконтролирую. В восемь утра, перед уроками — ко мне в кабинет.

И чтоб не курили мне в туалетах. А тебе, Вакунов, уже было последнее предупреждение — чуть не на коленях умолял не переводить в спецшколу...

Звенит звонок.

— Все, быстро на урок, — говорит Гнус.


***

Я, Вэк и Клок едем в троллейбусе в центр — просто так, погулять, "поснимать" баб. На всех нас "клеши" и одинаковые пуловеры с квадратными вырезами. Клеши мы сшили в нашем ателье на Рабочем — ширина снизу — 26 сантиметров, а пуловеры недавно "давали" в промтоварном магазине, и наши мамаши, отстояв в очереди, купили их. Вэк держит в руках свой задроченный кассетник "Весна", из которого звучит "Модерн токинг", третий альбом.

Вылезаем из троллейбуса и идем по центральной улице, мимо ободранных пятиэтажек, почти таких же, как и у нас на районе. Улица, правда, немного почище, бордюры побелены, а в пустых витринах висят подкрашенные свежей красной краской плакаты к Первому мая.

— Смотри, ничего пилы, — Вэк показывает на двух баб впереди. Им лет по шестнадцать.

— Счас подойдем, зацепим, — ухмыляется Клок.

Мы ускоряем шаг и догоняем их.

— Здравствуйте, девушки, — бодро говорит Клок и улыбается.

Они смотрят на нас как-то презрительно. Обе в джинсах и новых югославских ветровках — такие недавно "давали" в ГУМе, и некоторым у нас на районе купили.

— А куда это вы идете? — продолжает Клок.

— А это что, допрос? — говорит одна.

— Катитесь в свой колхоз, — еще злее говорит вторая, и они ускоряют шаг, почти бегут.

— Э, что за базары такие, надо разобраться, — говорит Вэк.

— Ладно, ну их на хуй, — Клок смотрит им вслед. — Хотя пилы заебись.

— Хуйня, найдем еще, — говорю я.

Но мы так никого и не находим, шляемся по центру, пробуем подколоться еще к одним бабам, но они нас тоже посылают. Покупаем в центральном универсаме пива и садимся в парке на лавочку.

— Тут хуй ты кого снимешь. Все нормальные бабы уже с кем-то ебутся, — Вэк делает недовольную рожу.

— Ясный хуй, — говорит Клок. — Если бабу ни кто не ебет, значит, она никому не нужна. У каждой нормальной бабы есть пацан, и он ебет ее постоянно, а те, кто со всеми ебутся, — бляди и проститутки. От них только триппером заразиться можно. Гриб с Гуроном заразились триппером от одной блядины, потом ездили в кожвендиспансер, лечились.

Назад в раздел