Разместить рекламу

Книга про гопников (раздел 18)


— Пошли лучше к Вэку, — говорю я.

— Ну, пошли.


***

Вэк дома один.

— Ну что? — спрашивает Бык.

— Ни хуя. Давай бухнем.

— Давай.

Он ставит пол-литра водки и закуску — сало с чесноком и хлеб — как всегда. Водка уходит быстро. Вэк начинает выделываться:

— Мне учило до жопы. Выгнали — и заебись.

— А что ты делать будешь? — Мне тоже дало, и голос — как не свой.

— Работать пойду. Деньги зарабатывать — на химзавод. Буду триста рублей иметь, не то что ты, Бык, в своем училе и тем более ты, Гонец, в школе.

— Заебись. Будешь нам проставлять.

— Ага. Дождешься.

— Блядь, сигареты кончились. — Бык зажимает в кулак пустую пачку из-под "Космоса". — У тебя есть, Вэк?

— Нету.

— А у тебя?

— Нет.

— Пошли за сигаретами.

— А может, ты один сходишь?

— Как один? Одному неохота.

— Ну ладно. Пошли.

Надеваем куртки, спускаемся и идем в магазин. Навстречу — подруга Неформала.

— Смотри, Вэк, подруга Иванова, — говорю я.

— Знаю. Видел я их, блядь. Неформалы ебучие.

Она приближается.

— Ах, какая встреча! — Вэк загораживает ей дорогу. Она хочет обойти, но он не дает.

— Пошли, зачем тебе она? — говорит Бык.

— Как это зачем? Она же с этим пидарасом ходит. Нормальных пацанов не уважаешь, а со всякими волосатыми трешься? — Вэк хватает ее за волосы.

— Отъебись ты от нее, Вэк. Пошли за сигаретами.

— На тебе сигареты, — он вытаскивает у нее из кармана пачку "Беломора" и швыряет Быку. Бык не ловит, и пачка падает на тротуар.

— Отпусти меня, — говорит она. — Тебе же потом хуже будет.

— А ты меня не пугай.

Вэк бьет ее кулаком в нос.

— Ну а ты что стоишь? — кричит мне Вэк. — Ебни ей тоже.

Мне неохота бить бабу, но и с Вэком ругаться тоже не хочу, а оттого, что пьяный, все вообще по хуй. Я бью ей кулаком в плечо. Потом Вэк — в живот.

— Смотри, сука. Не будешь своих пацанов уважать, а со всякими неформалами шляться — будет еще хуже.

Он отпускает ее волосы. У нее течет кровь из носа и дальше по подбородку. Она уходит.

— На хуя ты к ней лез? — спрашивает Бык.

— Пусть не ставит себя выше консервной банки. Думает, если ходит с волосатым хером, так уже деловая.

— А тебе не по хуй, кто с кем ходит?

— Нет, не по хуй.

— Ну, она баба все-таки.

— А мне насрать, что баба. В моем районе никто передо мной выебываться не будет.


***

В субботу вечером гуляем с Быком, Вэком и Клоком. Подходим к ресторану — его недавно открыли, вернее, не открыли, а просто повесили на столовой вывеску "Ресторан". Днем там, как и раньше, обедают водилы с автобазы, а вечером почти всегда пусто, хоть и открыто до одиннадцати. Бухнуть, конечно, можно, но дорого, и пацанам не наливают, только "старым". Так что лучше уж на "точке" брать самогон. По выходным здесь празднуют свадьбы и дни рождения, но это было и раньше, до вывески "Ресторан".

Мы заглядываем с улицы в окно. Моргают огни цветомузыки, а все остальное закрывает занавеска.

— Что, опять свадьба какая-нибудь? — спрашивает Бык.

— Ясный хуй, свадьба. — Вэк сплевывает на стекло.

— Подойти, что ли? Вдруг нальют? — не может успокоиться Бык.

— Охуенно тебе нальют. Догонят и еще нальют. Таких, как ты, знаешь сколько? Если б всем наливали, здесь бы уже полрайона стояло.

— А-а-а.

— Хуй на.

Я и Клок все это время молчим. Настроение поганое, делать нечего, бабок нет, и домой переться еще рано.

Из ресторана выходят двое пацанов с бабой. Пацанам, может, лет по двадцать, и ей, наверное, тоже. Они не с нашего района. Я их раньше здесь не видел.

Вэк смотрит на нас и подмигивает.

— Привет, — говорит он и загораживает дорогу одному из пацанов. Тот его обходит, как будто столб какой-нибудь, и они втроем продолжают про что-то базарить между собой.

— Э, ты что, не понял? — кричит Вэк и догоняет их. Мы не спеша идем следом.

— Что такое? — спрашивает пацан.

— Как что такое? С какого вы района?

— А тебе какое дело?

— Большое и толстое. Дай мне рубль.

Они остановились и не знают, что делать. Но видно, что не соссали. Пацан поглядывает на ресторан, но на крыльце никого нет, а если крикнуть, то не услышат: далеко уже отошли. Мы подходим ближе.

— Ребята, вы чего? — спрашивает второй пацан. Баба жмется к нему поближе. Наверное, это его баба.

— Гоните по рублю — потом идите, куда хочете, — говорит Вэк.

— А не жирно тебе будет? — говорит первый.

— Счас увидишь, жирно или нет.

Бык бьет первому пацану в глаз, а мы с Клоком кидаемся на того, который с бабой. Она начинает орать.

— Что ты ревешь, сука? — Вэк хватает ее за волосы и притягивает к земле. Бык махается с первым пацаном, а мы с Клоком мочим второго. Клок попадает ему по яйцам, и пацан готов, остается только добить ногами. Вэк отшвыривает бабу и идет помогать Быку. Пацан падает, и они тоже вдвоем доделывают его ногами, стараясь попасть по морде, чтобы сломать нос или выбить зубы. Он закрывает рожу руками.

Мимо проходит старуха из тридцать седьмого дома.

— Вечно мира им нет, — бурчит она себе под нос.

"Наш" пацан тоже уже не сопротивлялся, зато его баба пытается нас от него оторвать, хватая за руки. Клок разворачивается и дает ей оплеуху. Она отступает назад.

— Может, затянем ее куда-нибудь и выебем? — спрашиваю я.

— Ну ее на хуй, суку.

— Все, уябываем! — кричит Вэк. Из ресторана к нам бегут трое каких-то пацанов.

— Разбегаемся! — орет Бык. Я бегу через дорогу, потом налево — чтоб не под окнами ментовки — и во дворы пятиэтажных домов, потом к школе. Останавливаюсь. Вроде никого. Сажусь на крыльцо передохнуть. Смотрю на свой кулак — он рассечен в двух местах.

— Зря ты на них залупнулся, — говорю я назавтра Вэку. Мы сидим на остановке.

— Почему зря? Тебя догнали?

— Нет.

— И меня не догнали. И Быка с Клоком тоже не догнали. А что, пусть на своем районе всякое говно выебывается?

— Ну, они сами не лезли. И ты не знаешь, кто они такие. Может, не лохи. Видел, они не соссали.

— Хватит базары гнилые разводить. Они там сидят, бухают, с бабами зажимаются, а мы ходим по району без бабок, как малолетки. Заебись?

— Ну...

Напротив остановки останавливается машина. "Жигули". Хлопает дверь.

— Они?

— Они.

Сваливать поздно. К нам идут четверо здоровых пацанов и тот, который вчера был с бабой. У него под глазом "финик" и губы разбиты.

— На силу есть сила, — говорит один. У него поломанный кривой нос, а на ногах — "адидасы". — Так ведь?

Я успеваю только подумать, какой Вэк все-таки придурок. Меня бьет вчерашний пацан. Несильно, скользящим по уху.

Пацан со сломанным носом мочит Вэка. Видно, он боксер или просто умеет махаться.

Пацан бьет меня еще раз, в живот, но опять не очень сильно. Потом бью я, отталкиваю его и бегу.

Успеваю только завернуть за остановку. Двое "быков" догоняют меня и хватают за куртку. Один бьет ногой по спине, я падаю, и они начинают меня молотить ногами. Я закрываю голову руками. Они месят меня минут пять, потом уходят.

Спина и ребра горят. Наверное, ребро сломали, суки.

Встаю и иду к остановке. Этих уже нет. На скамейке сидит Вэк. У него разбита вся морда — нос, губы, под глазами "финики": они пока красные, только потом посинеют. Он выплевывает обломок зуба.

— Блядь, хуесосы, — говорю я. — Пошли в контору, скажем Обезьяне, остальным пацанам, найдем этих козлов и в жопу выебем.

— Пошли.

Обезьяна в конторе. Он слушает нас, кривит губы, морщится и от этого становится вообще уродом.

— Вы сами долбоебы, — говорит он. — Не надо было заебываться на кого попало. Говорите, на зеленой "шестерке", все спортсмены, один с носом? Знаю, кто это. Центровые пацаны. Фарцовщики или хуй там их знает, кто они. Зеня их знает: он сам с Кузей фарцует жвачками там, берут у этих, а эти — типа самые основные, знают, где все брать.

— И что, ничего нельзя сделать?

— Ничего. У них все подвязано, никто на них не полезет.

— Но эти, вчерашние... Эти лохи были, — говорю я.

— Может, и лохи, зато друзья у них... Следующий раз не лезьте. И вообще вам советую — кончайте хуйней заниматься. Бабки надо делать, что бы на водку было и на блядей, а не ходить — попять копеек стрясать.


***

На алгебре приходит военрук, забирает всех пацанов. Ведет нас на третий этаж, клюку на чердак.

— Залезайте, — говорит он.

На чердаке уже ждет завхоз Сергеич, старый алкаш. Он всегда ходит по школе в задроченном синем халате и с молотком в кармане. Несколько раз у него этот молоток вытаскивали и бросали в унитаз в мужском туалете.

Я никогда раньше не был на чердаке школы. Он весь засыпан обломками кирпичей, штукатурки, досками и какой-то соломой, и все это засра-но голубями. Несколько голубей летают по чердаку или сидят на досках.

— Берите доски, камни — что хотите, — и кидайте в этих гадов, — говорит Сергеич. — Гоните их, на хуй, через окно.

Чердачные окна открыты. На улице дождь, и слышно, как капли стучат по крыше.

Мы хватаем палки и кирпичи и начинаем швырять в голубей. Бегаем по чердаку как охуелые, мочим этих блядских птиц. Повсюду перья, а солома и доски обмазаны кровью тех, в кого попали. Спасаясь, некоторые кидаются в окна, но мы стараемся никого не выпустить, всех добить. Андреич стоит в углу и улыбается своей дебильной улыбкой.


***

Вечером выхожу погулять. На остановке никого нет, и я прусь в "контору": вдруг там кто-нибудь сидит? Долго стучу — не открывают. Потом Обезьяна спрашивает:

— Кто там?

— Я.

— А, Гонец? Ну, заходи. Мы тут бухаем.

В конторе еще Цыган, Бык и еще несколько пацанов с района. На ящиках — бутылок десять чернила, нарезанный хлеб и сало.

— Откуда столько бухалова? — спрашиваю я.

— Хотабыч принес. — Цыган ржет. Он был уже здорово датый, остальные тоже.

— Обезьяна типа на залет собрал, — говорит Бык, и все лыбятся. — Прошел по всяким лохам — говорит: такое дело, залетели пацаны, поехали за свой район, а их менты повязали, хотят дело по весить. Ну и дают — кто трульник, кто рубль. Мне наливают в чью-то рюмку, я выпиваю и закусываю хлебом.

— Счас бы бабу протянуть хором, — говорит Обезьяна. — А где Клок? Пусть бы привел своих из учила — поварих. Мы б тут их обработали.

— Клок с какой-то бабой ходит, типа на постоянке, — говорит Бык.

— Откуда ты знаешь? Он что, говорил?

— Ничего он не говорил. Я его видел с ней пару раз в троллейбусе. Спрашиваю — кто. Говорит — так, баба из учила.

Я сижу рядом с Обезьяной. Он уже пьяный в жопу и начинает молоть всякую херню.

— На хуя ты в девятый класс пошел?

— Так просто.

— Хуйня все это. На хуй не нужно. Может, еще в институт потом?

Назад в раздел