Разместить рекламу

Книга про гопников (раздел 21)


На Ленке открытый синий купальник, и у нее самая лучшая фигура из всех троих. Когда они вылезают, я подаю ей полотенце, дотронувшись — типа нечаянно — до грудей.

Когда бабы, вытершись, лезут в палатку переодеться, мы выпиваем еще по одной. Я спрашиваю у Быка:

— Ну что, выебал ты ночью Ирку?

— Ага.

Возвращаются бабы, и мы начинаем жарить сало и печь картошку и бухать дальше — и так до самого вечера.

Бык вырубается первым, и я хочу подкатить к Ирке, но она сидит рядом с Вэком, и он что-то ей трындит, а она слушает, раскрыв рот. А Ленка сидит одна, и я подсаживаюсь.

— Что это вы, девушка, скучаете?

Она смеется, и я вижу, что ей уже хорошо дало. Я не знаю, про что с ней говорить, но сейчас это и не надо.

— Пошли в палатку, — говорю я.

— Ну, пошли.

И снова смеется.

В палатке сразу ложимся, и я лезу к ней под кофту, нащупываю груди, потом целуемся — я не умею и вообще не разу еще не целовался, просто присасываюсь своими губами к ее рту. Потом снимаю с нее штаны — она не сопротивляется, только пьяно хохочет.

У нее там уже мокро, и я всовываю хуй и начинаю ебать. Она — никакой реакции, только улыбается. Кажется, что я ебу ее очень долго, может, полчаса. Несколько раз хочу слезть с нее на хер, но продолжаю. Потом вдруг, почти ничего не почувствовав, спускаю и тут же вырубаюсь.


***

Просыпаюсь весь в чем-то липком. Это блевотина. Ее вытошнило прямо в палатке, попало и на меня. Кроме нас в палатку втиснулись еще и Вэк с Иркой. Они еще спят, обнявшись. Наверное, тоже ебались, потому что шмотки расстегнуты.

Я вылезаю, кое-как счищаю с себя блевотину чьим-то грязным носком и бросаю его в кусты. У меня бодун, и я начинаю искать в рюкзаках водку, чтоб похмелиться, но ничего не нахожу. Расталкиваю Клока — они с Людкой спят в соседней палатке вдвоем, как короли какие-нибудь сраные. Бык спит прямо у костра.

— Все, пиздец, больше нету, — говорит Клок.

— А пиво?

— И пиво кончилось.

— Тогда не хуй тут больше делать. Пора сваливать.

Один за другим, все встают — заблеванные, злые, с бодуна. Медленно собираемся, переругиваясь между собой, ходим вокруг палаток, как еба-нутые лунатики. Снова начинается дождь.

Без настроения идем до станции, садимся в электричку. Я засыпаю и сплю всю дорогу. На вокзале прощаемся с бабами. Мне они уже до жопы Скорее бы домой: вымыться и в постель.


***

— Ну как тебе поход? — спрашивает меня Клок

Мы сидим на остановке на следующий день и курим.

— Заебись.

— Что будешь летом делать?

— Практика от УПК, потом сборы военные, потом два месяца каникул. А ты?

— До конца месяца учеба, потом тоже два месяца каникул. Бухать будем сегодня?

— А у тебя что, деньги есть?

— А у тебя?

— Откуда?

— Ну, ладно.

Подходит троллейбус.

— Поехали, хоть в город съездим, — предлагаю я.

— Ну, поехали.



Бергман


Не знаю, зачем мне нужен был этот Бергман. Тем более идти смотреть его в видеосалон. За три дня до последнего звонка в школе. У меня нет друзей, нет девушки, и я в полной жопе.

В кино я стеснялся ходить. Потому что всегда один. А если пошел, то сесть поближе к выходу, чтоб, когда кончится — первым на улицу, пока идут конечные титры и в зале зажигается тусклый свет. Чтоб никто не видел, что я один.

Я прочитал в газете, что в центре есть видеосалон с кабинками. На четыре человека. Но можно и одному прийти. Заплатил за фильм — и смотри себе в кабинке. В первый раз я зашел туда неделю назад. Просто проходил мимо.

Много кассет на полках. И тетка сидит. Вернее, женщина. Или тетя. Но не тетка, нет. Ей лет тридцать пять, а, может быть, тридцать. Заулыбалась вся. Что хотите посмотреть, молодой человек? А это... Бергман у вас есть? Ах, как приятно, когда спрашивают Бергмана. Или Феллини. Или Тарковского. Ах, это бывает так редко. Увы. Вкусы деградируют. Интеллектуальная прослойка сужается. Пролетарский город — что с него взять? Это же не Москва и не Питер. Ах, какая жалость — взял кто-то кассету домой, нет ее. Может быть, что-нибудь другое посмотрите? Феллини, Тарковского? Нет, спасибо. Я лучше в следующий раз. До свидания. Всего хорошего. Хорошего. Всего. С Восьмым марта вас, и с Новым годом, и с остальными праздниками. Стукнула дверь — забыл придержать. И опять та же самая тетя. Узнала. Отложила в сторону книгу, завернутую в бумагу. И заулыбалась, и расплылась, и засветилась. Ах, как приятно, когда спрашивают Бергмана, ах, как редко это бывает, ах, как приятно. Да, вернули. Долго держали — культурные люди: директор третьей школы с женой. Собираются в Израиль, кстати сказать. Сейчас, минутку.

Афиша. На стене. Сегодня в видеозале. "Коммандо" (в главной роли Арнольд Шварценеггер). Она возвращается. С кассетой. Смотрит на афишу. Увы. Приходится показывать ширпотреб. Мы на хозрасчете. Дверь. Открывается. Четверо пацанов. Синие спортивные штаны с белыми лампасами. Значит — "пионеры". У "пионеров" белые лампасы, у "космонавтов" — красные. Я не ношу таких, конечно, и они не знают, откуда я. Может, пронесет.

Смотрят на меня. На афишу. Шварц! Классно. Заебись. Посмотрим Шварца.

Тетя морщится и кривит губы чуть-чуть: ах, мерзость. Улыбается мне. Хмуро смотрит на них: подождите, ребята. И снова на меня. Снова улыбается. Вторая кабина. Приятного просмотра.

Спасибо. Иду по коридору. Номер два. Вхожу. Закрываю дверь. Занавешенные окна. Кресла как у нас дома. Душно. Запах пыли. Экран светится, но на нем еще ничего нет.

Шаги. Бегут. Входят. С какого района? Ладно, не важно. Давай посмотрим сначала. Что это за херня? Ты что, пацан? Что это такое смотришь? Думаешь — умный, а мы дураки, да? Думаешь, ты один умный? Гриша, ебни ему. Еще. Еще раз. И копейки. Сюда. Скорее. Пацаны, не надо. Надо, Федя, надо. Ну, пацаны, ну, пожалуйста... Еще ему. Все забрал? Сколько? Тридцать пять. И все? Да. Ладно, еще раз — и пошли, а то Шварц сейчас начнется. Смотри свою парашу.

Сами свою смотрите, козлы. Мне уже не до фильма. Какой тут может быть Бергман? На хуй он нужен? Он умер. Наверное. Или нет? Откуда я знаю? Скорее всего, умер. А я живой, и лучше бы я умер, блядь. Я конченый человек. Нет друзей, нет девушки. Родители не понимают. В школе маразм и ничему не учат. Не поступлю никуда. В армию. А там — пиздец от таких вот, как эти уроды.

Раньше я мечтал. Я умел мечтать. Думал, что кончу школу и уеду на хер из нашего вонючего города. Поступлю учиться в Москву. А сейчас понимаю, что нет. Что никуда не поступлю. Никуда не уеду. Останусь навсегда в этой жопе. Поступлю в местный институт — в лучшем случае. Закончу. Стану инженером. На сотню рублей. Пиздец. Что это за жизнь?

Пошло все в жопу. Счас от тоски подрочу прямо в кабине и уйду. Скажу ей — извините, фигня получилась. Не нужен мне Бергман. Все это понты были. Выделывание. Вроде как культурный. Вроде как образованный. А сам сидит в кабинке и дрочит, не глядя на экран и не слушая. Забил на все.

Дверь. Открывается. Отдергиваю руку. Она. Улыбается. Ну, как вам фильм? Великолепно. Просто прекрасно. Замечательно. Ошеломительно. Охренительно. Отврат. Отврат полный, но это не правда. Я не знаю, как мне фильм, потому что я не смотрю его. И не слышу, что говорят герои. Я выключил рецепторы. Я погружаюсь в свое говно. Я тону. Так что уходи отсюда, нечего тебе здесь делать, не мешай мне дрочить. И кайфовать. И брызгать малофьей на ваши протухшие кресла.

Блядь! Край рубахи, прикрывавший хуй. Сдвинулся. Она смотрит. Улыбается. Становится на колени. Берет в рот. Она, наверное, охуела. А что, если эти придурки, которые "Коммандо"? Они же нас обоих в жопу выебут. А, ладно, насрать...

Смотрит на меня. Улыбается грустно. Мне тридцать семь лет. Не замужем. И не была. Подала документы в Израиль. Надеюсь, скоро. Скучно жить. До жути. Ничего интересного. Только фильмы. Но это только лишь фильмы. Не надо бояться. Расслабься. Никто не придет. Никто не помешает. Ладно. Хорошо. Давай. Действуй. Вперед.

Смотрю на экран. Там ничего. Серые точки. Что-то с кассетой или с телевизором. Какая разница? Пошло все в жопу. Странная она. Наверное, ебанутая. Слишком много фильмов смотрела. А вдруг она всем так делает? А вдруг у нее триппер? А если эти, которые "Коммандо"? Ладно. Все в жопу. Все. В жопу. Все. Все. Все...

Спасибо. Пожалуйста. Спасибо. Пожалуйста. И до свидания. А как же фильм? Завтра. Или в субботу. Или нет. В субботу — нет. В субботу — последний звонок. Потом. Когда-нибудь. Вернее, никогда. Надеюсь. Все.


***

Улица. Уже темнеет. Парочки. Притворяются, что влюбленные. Хуй. Меня не наебешь. Я все про вас знаю. Теперь я все про вас знаю. Какой-то пацан — настоящий урод. А баба с ним — ничего. Здравствуйте, ребята. Сигареткой не угостите? А спички? Да, можно зажигалку. Еще лучше. Классно. Спасибо. А вы, девушка, как насчет отсосать у меня? Прямо сейчас. Вон в том подъезде. Нет, не показалось. Все правильно. Так как? Ладно, шучу. Спасибо за зажигалку. Пока. Приятных поллюций.

Мужик. Одинокий. Такой же, как я. Привет, мужик. Ты куда? Так, гуляю. Молодец. Отлично. Пошли выпьем водки. Пошли. За твои деньги. Пошли. А баб? Пошли. Все путем. А отсосут? Пошли. Говорю, пошли — значит, пошли. У меня в субботу последний звонок. Знаю. К субботе вернешься. Все будет хоккей.



Перед экзаменами


Я решил, что обязательно ее выебу. Нападу неожиданно сзади, повалю на траву и выебу, и никто нас не увидит: здесь всегда пусто. Рядом только железная дорога, тропинка от остановки автобуса, по которой в это время дня почти никто не ходит, потом — лесополоса, а еще дальше — нефтебаза.

Скоро у меня экзамены за восьмой класс. Два дня назад занятия закончились — на несколько дней раньше, чем всегда, чтобы мы могли начинать готовиться к экзаменам. После последнего урока я пошел в киоск "Союзпечать" и купил первую в жизни пачку сигарет — "Столичные" за сорок копеек. Раньше у меня никогда не было своих сигарет, я курил, только если кто-нибудь угощал. Тетка в киоске посмотрела на меня, но ничего не сказала, взяла копейки и дала пачку. Потом я купил в гастрономе спички, сел на скамейку во дворе 171-го дома — в котором книжный магазин — и закурил. Эта пачка "Столичных" у меня и сейчас с собой, но в ней осталось только три сигареты.

Каждый день утром я беру на балконе велосипед, спускаю его с третьего этажа на плече, сажусь, проезжаю несколько улиц — и город кончается. Начинаются поля, железная дорога, лесополоса и тропинки, по которым я часами гоняю — просто от нечего делать. Иногда останавливаюсь, достаю сигареты, бросаю велосипед в траву, сажусь и курю.

Назад в раздел