Разместить рекламу

Книга про гопников (раздел 26)


Он держал кнопку звонка и не отпускал. Надо было что-то делать.

— Вы не туда попали. Это не ваша квартира.

— Не пизди, поганец.

— Мужик, ты достал уже. Счас выйду и нащелкаю тебе по башке. — <b>Открывай, сука</b>.

Я открыл дверь. Мужик был в трусах, а брюки свои держал в руке. Сандалеты свои он тоже снял и поставил на ступеньку лестницы.

— Мужик, я тебя вижу в первый раз. Ты звонишь ко мне, а не к себе. Понимаешь?

Он посмотрел на меня тупым бычьим взглядом и попер в открытую дверь. Я дал ему по морде, и он повалился на спину, с шумом ударившись о плиту лестничной клетки. Я захлопнул дверь. Сердце стучало, и кровь пульсировала во всем теле. Я посмотрел в глазок. Мужик поднялся, пробурчал что-то типа "поганец" и снова позвонил в дверь. Я тихонько открыл дверь и выскочил на площадку.

— Ну что, блядь, будешь еще звонить?

Я начал молотить его кулаками и ногами. Он упал, я схватил его за плечи и поволок вниз. Давно не чувствовал такой злости. Из его разбитого носа текла кровь.

— Еще раз позвонишь, убью на хуй.

Мы с ним были на площадке этажом ниже, и я надеялся, что теперь он будет звонить уже не ко мне. Я вернулся в квартиру и начал одеваться, чтобы пойти купить пива — надо снять стресс. Когда уже собирался выйти, в дверь опять позвонили. Я резко открыл дверь. Мужик смотрел на меня стеклянными глазами. Из носа текла кровь, кровью были вымазаны губы и подбородок. Я почувствовал усталость. У меня даже не было сил больше его бить — на него это не действовало, он был как зомби. Я оттолкнул его, захлопнул дверь и спустился на один пролет вниз.

— Лучше уходи. Чтоб, когда вернусь, тебя здесь не было.

— Открывай, поганец.

В магазине я купил четыре бутылки пива, одну открыл и сел на лавке у подъезда. Небо было все таким же серым и неопределенным. Домой не хотелось идти из-за этого придурка. Что с ним делать?

Я поднялся по лестнице. Мужика не было. Только на ступеньках лежали расческа и обкусанный коржик.

Я вошел к себе, включил опять кассету "Аквариума" и стал пить пиво. Странно, почему я так испугался, когда бил его? Он же не был опасен, он не собирался сопротивляться. Даже жалко его как-то. Глупо получилось. Я давно никого не бил. Хотя, наверное, он все равно ничего не почувствовал, потому что пьяный.


***

Я уснул и проспал почти до вечера. Планов никаких не было и, хуже всего, вообще ничего не хотелось делать. Но я убедил себя, что еще один вечер с пивом и телевизором мне не нужен. Лучше куда-нибудь поехать, что-то сделать, а не ждать, пока что что-то произойдет само.

Решил пойти в клуб. Рок-н-рольный, даже панковский. Я там часто тусовался лет пять назад, еще в институте, и знал, что он существовал до сих пор.

Я надел майку "Marilyn Marion" — единственную свою "музыкальную" майку, которая попала ко мне, в общем, случайно: я не очень любил Мэнсона, хотя альбом "Mechanical Animals" мне нравился, особенно песня про то, что все мы играем в каком-то поганом "dope show".

У метро купил еще пива, сидел на скамейке, пил, злился на мудака, который обосрал мне весь день своими звонками в дверь, но постепенно добрел, и мне даже становилось жалко этого старого, в общем, дядьку, у которого, наверное, есть дети и внуки, а он, упитый в жопу, ходит по чужим домам без штанов и получает по морде от таких, как я...

У входа в клуб толпилась альтернативная публика лет шестнадцати-семнадцати. На их фоне я казался себе старым дядькой, но мне было до жопы. Я не ожидал встретить знакомых: те, с кем еще контактировал, сюда не ходили, а остальных просто не помнил и вряд ли бы узнал.

На афише были незнакомые названия групп, которые я прочитал и тут же забыл. Я купил билет и подошел к охраннику. Тот лениво обшмонал меня, а парень из клуба поставил мне на запястье печать — на ней стояло 17-45 и название кинотеатра, которое размазалось и было нечитаемым. Такую печать, наверное, ставили на билетах в кинотеатр. Я поднялся по лестнице наверх — сцена и бар были на втором этаже. Народу было немного. На сцене никого: или еще вообще не начинали, или перерыв между группами. Возле сцены и в баре тусовалась все такая же молодежь лет на семь-восемь младше меня, и я снова почувствовал себя старым. Чтобы убить эти мысли, пошел в бар, купил пива и сел за столик, на единственный свободный стул. Возле меня сидели двое коротко стриженных крашеных чуваков. Еще два десятка таких же шныряли по бару, жали друг другу руки, обнимались, просто пиздели.

— У тебя, я вижу, майка "Мэрилин Мэнсон", — сказал один из моих соседей по столику.

— Правильно видишь.

— А у тебя правильная майка. За это стоит вы пить, да?

— Ну, можно и выпить.

Он пошел к стойке и купил сто пятьдесят водки в графинчике и три пива. Я одним глотком допил свое пиво и отодвинул бутылку в сторону. Мы чокнулись, выпили водку и запили пивом.

— Я тебя здесь ни разу не видел, — сказал чувак.

— Я здесь лет пять не был.

— Ни хуя себе.

— Как здесь счас насчет баб?

— Как когда. По настроению. Иногда снимешь, пососешься за занавеской, а сегодня как-то не прет. Я про себя усмехнулся. Наверняка пацаны еще живут с родителями, и "жилплощади" свободной у них нет. Так что, максимум, на что они могут рассчитывать, так это пососаться с пьяной подружкой за вонючей заблеванной занавеской. Я потерял к ним интерес.

На сцене настраивалась какая-то команда. У меня в бутылке еще оставалось пиво, и я медленно допивал его. Народ постепенно прибывал, и вокруг становилось все больше здоровающихся друг с другом, обнимающихся и просто пиздящих подростков. Мои соседи по столу куда-то отвалили, ничего мне не сказав, но я особенно не расстроился.

Группа начала играть, и я переместился из бара к сцене. Совсем молодые пацаны — лет по шестнадцать-семнадцать — рубили хард-кор. У гитариста-вокалиста широкие штаны с карманами на коленях свисали так низко, что должны были вот-вот упасть. Несколько пацанов такого же вида — в широких штанах и бесформенных майках — устроили "мош-пит": прыгали под музыку, сталкиваясь между собой. Остальной народ отступил от сцены, освободив им небольшой пятачок.

После трех песен эти пацаны куда-то ушли, и вместо них на пятаке у сцены появились девушка с парнем. Они были пьяные и, кроме того, не вписывались в тусовочную толпу: она — в коротком трикотажном платье, он — в костюме. Пара танцевала под хард-кор — плохо, но раскованно, как все пьяные. У нее несколько раз задиралось платье, обнажая некрасивой формы трусы под колготками. Вдруг она неожиданно сняла платье через голову и швырнула в сторону. Лифчика на ней не было, и она продолжала свой танец уже в одних колготках и трусах — туфли сбросила еще раньше. Зрители и музыканты довольно улыбались. Ее партнер снял пиждак, а потом и штаны, оставшись в длинных разноцветных "семейных" трусах. В это время через толпу протиснулся охранник — коротко стриженный бугай с совершенно добродушным лицом — и что-то сказал девушке. Из-за музыки было не слышно, что именно, но она взяла с пола свое платье и залезла к нему на плечи, а он с еще более добродушным лицом понес ее через толпу. Второй охранник подошел к ее партнеру и показал рукой на валяющиеся на полу штаны. Тот понял и начал натягивать их на себя.

— Мы очень рады, что среди нас еще встречаются такие вот классные девчонки, — сказал в микрофон вокалист. — Следующая песня посвящается им.

Ничего интересного больше не предвиделось, и я повалил в бар.

На моем месте сидела какая-то подружка.

— Я вообще-то здесь сидел, — сказал я.

— А сейчас здесь сижу я. И вообще весь столик занят. Здесь сидит группа "Ignition".

— И ты тоже в группе?

— Нет, мой муж в группе.

— А где он?

— Не знаю. Они куда-то пошли. Им где-то через полчаса на сцену.

— А-а-а. А что за группа? Я ни разу не слышал.

— Ну, группа как группа.

— Что играют, я имею в виду? ,

— Хард-кор.

— Сейчас почему-то все играют хард-кор.

— Тебе не нравится?

— Не очень нравится.

Подошел какой-то чувак и поставил на стол несколько бутылок пива.

— Где все? — спросила она.

— Готовятся.

— А-а-а.

Пацан ушел.

— Бери пиво, если хочешь, — сказала она. — Это за счет клуба. Гонорар группы — ящик пива.

— Спасибо.

Я взял бутылку. Мы чокнулись.

— Ты доволен жизнью? — спросила вдруг она.

— Нет.

— И я нет. У нас ребенок, а муж думает только о музыке, на семью ему наплевать.

— Я не это имел в виду.

— И я не это.

Некоторое время молча пили пиво. Я рассматривал ее. Она была не очень красивой, скорее обыкновенной. Но мне все равно пришла мысль, что хорошо бы, пока ее муж где-то там "готовится" к концерту, накачиваясь пивом, пойти с ней в какой-нибудь угол, за занавеску, и "пососаться" там, как будто нам по семнадцать лет.

— Какое у тебя образование? Высшее? — почему-то спросила она.

— Аспирантура.

— А, ты более образованный. — И захохотала.

Я допил пиво и взял следующую бутылку. В этот момент подошли музыканты.

— Знакомьтесь, это...

— Сергей.

— ...большой поклонник группы Ignition.

Чувак, который сел с ней на один стул, наверное, и был ее мужем. Невысокий, темноволосый и довольно симпатичный. Скорее всего, младше ее. Другой чувак сел рядом со мной и постоянно болтал:

— Хард-кор — это класс, круто. Limp Bizkit, Korn — вот он, крутняк.

Я слушал и кивал головой. Я терпеть не мог эти тупые команды.

Потом музыкантов позвали на сцену, и она пошла с ними — помогать, хотя чем она могла помочь? Я был уже здорово бухой и идти куда-то было лень. Они долго настраивались, потом спели одну песню, еще одну и остановились. Включилась фанера. Минут через пять все оказались снова за столом.

— Что так мало играли? — спросил я.

— Струна порвалась.

— И запасной не было?

— Нет. И гитару никто не дал — все уже разошлись, у кого были инструменты.

— Жалко.

— Насрать.

Клуб пустел. Несколько человек спали прямо за столом, положив головы на руки, а еще несколько скрючились в углу. Две пары пьяных тинейджеров прыгали у сцены под Limp Bizkit. Музыканты про что-то болтали, но я их не слушал. Мне было грустно и одиноко. Потом они сунули мне рюмку водки, я выпил и запил чьим-то пивом. Скоро я вырубился.

Меня растолкал охранник. Было пять утра, клуб закрывался. Я сидел за столиком один, музыкантов не было. Поднялся и вышел на улицу. Было прохладно: август все-таки. Поеживаясь, поперся к остановке, на ходу пересчитывая деньги. Но такси не понадобилось, потому что подошел автобус. Он был полупустой, в нем сидели только несколько дачников и какой-то пьяный мужик в костюме. Я сел на свободное сиденье и заснул. Проснулся — к счастью — за три остановки до своей.

Назад в раздел