Разместить рекламу

Книга про гопников (раздел 27)


Дома лег на диван и вырубился. Когда проснулся, был почти вечер. Жратвы в квартире почти не было, а идти в магазин было лень. Яичницу жарить тоже не хотелось. Я заварил чай и жевал черствоватый хлеб с несвежим маслом.

Раньше в том клубе все было по-другому. Или это просто теперь казалось, что по-другому, потому что сам был младше. Или потому, что сам не знал, чего хотел и зачем туда пошел. Всем этим тинейджерам хорошо — все им до жопы, главное — выпить или покурить травы, забалдеть и потом "пососаться за занавеской", а в лучшем случае, если дома никого нет, то и поебаться. А что мне надо, не знаю.

Я медленно мыл посуду, слушая какое-то FM-радио. Я их обычно не слушаю и потому не знаю названий. Играла на нем голимая попса, но мне было все равно. Диджей нес какую-то невообразимую хуйню, ему звонили шестнадцатилетние девочки и жаловались, что им скучно, и лето кончается, и скоро в школу, и вообще все плохо.

Я оделся, вышел из дома и сел на остановке в автобус. Он был пустой — только несколько тинейджеров с бутылками пива в руках сидели в хвосте, что-то возбужденно рассказывая друг другу. Они вышли за одну остановку до конечной — вокзала. Я доехал до конца.

Иногда, задерживаясь по вечерам на работе, я потом заезжал на вокзал выпить пива. Покупал бутылку в круглосуточном киоске и садился в скверике, где тусовались в основном бомжи и ищущие приключений командировочные, у которых до поезда оставалось несколько часов.

Но сейчас я решил пойти в бар, где наливали бочковое пиво — в стороне от зала ожидания, за киосками. За несколькими круглыми стойками стоял народ — те же самые командировочные и бомжи — и пили пиво из пластиковых поллитровых стаканов. Тут же расположилась местная "мафия" — бандитского вида алкаши и с ними несколько блядей. Я подошел к окошку, купил пива и стал у свободной стойки. Медленно пил пиво и разглядывал "мафию". Они насчет чего-то разбирались между собой и громко орали, потом куда-то ушли, оставив своих блядей. Одна из них подошла к моей стойке.

— Привет.

— Привет.

— Купи мне пива.

— И дальше что?

— Ничего. Попьем с тобой.

— Я и один могу попить.

— Пошел ты на хуй, придурок.

Она перешла к соседней стойке, возле которой стоял какой-то майор авиации. Он купил ей пива, и я стал наблюдать за тем, что будет дальше. Интересно, как они его обуют? Она отведет его к себе домой? Или просто за киоски? Или обувать его не будут? Почему-то эти мысли казались мне самыми простыми и приятными, и ни о чем другом думать не хотелось. Я купил себе еще пива, потом еще, и вообще уже ни о чем не думал, только смотрел в свой стакан с пивом, а смотреть на что-то другое кайфа не было.

Скоро майор вернулся, один, без блядины, потом заморосил дождь, а за мою стойку перебрались двое алкашей из "мафии", и я решил, что пора сваливать.

Автобусы уже не ходили, и пришлось ловить такси. Кроме меня на остановке стояли двое ребят — парень и девушка лет по восемнадцать-двадцать — и ругались друг с другом.

— Я извиняюсь, — сказал я им. — Если вам тоже в сторону улицы Куйбышева, то можем поймать такси вместе. Половину вы, половину я: дешевле будет.

— Да, конечно, — сказала девушка, а ее спутник недовольно на меня посмотрел. Может быть, вовсе не недовольно, просто он был сильно пьяный. А она нет. Еще я заметил, что под ее белой майкой нет лифчика.

Подъехала машина, и мы сели втроем на заднее сиденье, потому что спереди сидела какая-то тетка.

Когда проехали полдороги — они все это время молчали, я тоже — я сказал:

— У меня есть предложение. Если вы не слишком торопитесь, можно пойти ко мне, выпить водки. Я живу один, и мне скучно.

— Да, можно, конечно, — сказала она.

Он никак не возразил.

— Как вас зовут? — спросил я.

— Меня Наташа, а это Вова.

— А я Сергей.

— Где ты работаешь? — спросила она, когда мы уже вошли в подъезд.

— В фирме.

— А что ты там делаешь?

— Ну, всякую работу. А ты?

— Я учусь. В училище. На секретаря.

— А ты?

— Работаю. На хлебозаводе. Грузчиком.

Чувака, похоже, вдохновила возможность вы пить водки, и он выглядел не таким мрачным. В квартире я достал из холодильника бутылку водки, хлеб и лук — яичницу жарить было лень, а больше ничего не было.

— Надеюсь, вы не голодные, — сказал я.

Они уже расселись на моих облезлых табуретках. Я достал пластиковые стаканы — у меня не было трех одинаковых стеклянных.

— Ну, за знакомство, — сказал я. Мы нелепо чокнулись пластиковыми стаканами и выпили.

— Ты совсем один живешь? — спросила она.

— Да.

— А родители?

— У них своя квартира.

— А эта твоя?

— Моей бабушки.

— А где она?

— Умерла.

Я сразу же налил по второй. Выпили. Чувак положил голову на стол и закрыл глаза. Я посмотрел на нее. Она улыбнулась:

— Ты не боишься?

— Чего?

— Что он проснется.

— Нет.

Мы поцеловались, потом я разлил остатки водки по стаканам. Выпили и перешли в другую комнату.

Присутствие чувака в соседней комнате возбуждало, но алкоголь, наоборот, притуплял все ощущения, поэтому получилось так себе. К тому же она все время доставала меня вопросом "А что, если он проснется?", а после этого испуганно-похотливо улыбалась. Я не рассуждал о том, что бы я делал, если бы чувак проснулся: у меня наступил полный похуизм.

Когда оделись и вернулись в комнату, я спросил:

— Какие у вас с ним отношения?

— Никаких. Пока.

— А когда вы познакомились?

— Неделю назад.

— И еще ничего?

— Ничего. Но я же сказала. Пока. Он мне нравится на самом деле.

— А я?

— Не знаю.

— Давай буди его.

Это оказалось сложным делом. Чувак посылал нас на хуй и говорил: "Отстаньте от меня". Мы кое-как выволокли его из комнаты в прихожую, потом в коридор. Я сначала хотел проводить их только до лифта.

— Посади его внизу на лавку, пусть трезвеет.

А сама иди домой.

— Нет, ты что? А если его убьют?

— Никому он не нужен. Такие, как он, пьяные по всему району валяются сейчас.

— Нет, все равно. Я поведу его домой.

— Ладно, я помогу.

Мы втащили его в лифт, потом, внизу, вывели на улицу. Он все время говорил какую-то хуйню, сопротивлялся и цеплялся за двери. К счастью, чувак жил недалеко, всего за несколько домов, и мы кое-как довели его до квартиры и позвонили в дверь. Стоять он не мог и сразу сел на грязный каменный пол. Мы спустились вниз на одну площадку и уже оттуда услышали, как дверь открылась и его мать, наверное, закричала:

— Ах ты, сволочь, опять пьяный!

— Ну что, пошли еще водки купим? — спросил я.

— Нет, я домой.

— Ну ладно. Телефон напиши.

Она достала из сумки блокнот, вырвала листок и написала номер. Я сунул листок в карман.

— Пока.

— Пока.

Светало. Я решил уже не ложиться. Алкоголя в голове почти не осталось, одно только чувство усталости. Хотелось жрать, и я разбил на сковороду три яйца. Из тарелки, в которую клали "бычки", воняло сигаретным пеплом. На столе стояли пустые пластмассовые стаканы. На одном остался розовый отпечаток ее помады.



Офис


1. Туалет

Прохожу по длинному безликому коридору, поворачиваю налево. Комната 424, комната 426, потом женский туалет, а за ним мужской. К серой двери приклеен распечатанный на принтере лист с рисунком мужской головы.

У писсуаров и раковин никого нет. Писсуары расположены неудобно, так, что проходящие мимо в свой туалет женщины могут видеть ссу-щих мужиков, когда кто-то открывает дверь. Я никогда не ссу в эти писсуары — не потому, что стесняюсь, просто мне не нравится. Поэтому я всегда захожу в одну из трех кабинок, только не в ближайшую, потому что в ней крышка на унитазе, когда ее поднять, не держится, а я с детства привык поднимать крышку унитаза, чтобы ее случайно не обоссать. Сейчас мне это не важно, но по привычке я захожу в крайнюю кабинку возле окна.

Туалет только что убрали, и он пахнет каким-то моющим средством. Но я все равно отрываю кусок бумаги и протираю им крышку унитаза, потом бросаю бумагу в воду. Отрываю еще бумаги и аккуратно застилаю унитаз.

Расстегиваю ремень, снимаю штаны, трусы и сажусь. Слышу, как в соседней кабинке — я думал, там никого нет — кто-то встает и начинает тереть задницу, потом надевает штаны, возится с ремнем, смывает и выходит из кабинки, зацепившись за дверь.

Я сижу на унитазе, разглядываю свое отражение в зеркальной двери кабинки и размышляю: вот, например, я вытираю жопу, а в туалете тихо, и все слышно, и кто-то моет руки и слушает, как я это делаю, а потом я смываю и иду мыть руки, и он еще там, возле умывальников. Было бы мне неловко? Или, например, я сижу на унитазе и еру, а закрыть изнутри дверь кабинки забыл, и кто-нибудь заглядывает ко мне... Еще я думаю о том, что было бы, если бы этот туалет был и женским и мужским, и все ходили бы по очереди в эти кабинки, и как бы раньше, лет пять назад, меня возбуждала бы идея срать или ссать в кабинке, зная, например, что в соседней кабинке срет или ссыт какая-нибудь красивая девушка. Их здесь много, в этом здании, которое принадлежит какой-то большой государственной конторе, а наша фирма снимает здесь только две комнаты в правом крыле.

Кто-то вбегает в туалет, дергает дверь моей кабинки, потом заскакивает в соседнюю, и я слышу, как он там начинает тошнить.

В это время кусок моего говна падает в унитаз, поднимая брызги. Несколько капель попадают на жопу. Вода слишком холодная, и поэтому неприятно. Я встаю, сгребаю с крышки унитаза все бумажки и бросаю их в воду. Вытираю жопу и туда же бросаю бумажку. Ненавижу, когда обосранные бумажки бросают в ведро рядом с унитазом, и они там потом воняют до ближайшей уборки, а то и целый день, если уборщица вдруг не захочет их оттуда выгребать.

Дергаю за фишку в крышке бачка — и вот облом: смыв не работает. Закрываю унитаз крышкой и выхожу. Дверь соседней кабинки открыта, и видно, что унитаз в ней заблеван. Возле писсуаров и умывальников никого нет. Я открываю кран — ручка сдвинута влево, и вода льется холодная. Я двигаю ручку немного вправо и подставляю руки под струю, потом нажимаю на кнопку штуки с жидким мылом, которая висит тут же на стене, но мыло кончилось, и оттуда на ладонь падает только почти не заметная капля. Я тяну руку к такой же штуке возле соседнего умывальника, но и она пустая. Мою руки без мыла, потом поворачиваюсь к сушилке. Она должна включиться автоматически, как только поднесешь руки, но включается только после того, как я несколько раз раздраженно дергаю мокрыми руками. Пока руки сушатся, я рассматриваю прилепленную к ней пленку: 50-60 Hz, 220-240 V, W 1300, mod. 104, made in Italy. Подковыриваю ее ногтем, и край отклеивается. Под ней небольшая прямоугольная дырка и номер VI63. Выхожу из туалета.

Назад в раздел